Девушка-кореянка торгует маринованной черемшой. Запах - ах!.. но и цена - ох! Дело обычно решает улыбка продавщицы. Где только корейцы берут столько красивых девушек? И я покупаю эту черемшу. хотя отлично знаю, что никакая это не черемша, а маринованные стрелки чеснока. Но ведь вкусно... и улыбка - в миг покупки она принадлежит только мне. нигде больше не сыщешь такой нагрузки к купленному товару, особенно в моей деревне, где самой юной улыбке скоро стукнет семьдесят.

Обвожу взглядом грядки, невесть когда успевшие порости осотом и персидской ромашкой. Вся чесночная зелень съедена ещё в зародыше, да и посажено чеснока было с гулькин нос, на отдельный рассказ не хватает. Съедомой зелени на огороде - одна свекольная ботва. Её я щедро драл всё лето для ботвиньи и свекольника, резал в салаты вместо непосаженного мангольда, но ботвы не убывает. К свёкле и обратились мои алчущие взоры. Сами свеколки, твёрдые аппетитные каждая размером чуть больше грецкого ореха, я использовал традиционно: на борщи, винегреты и вкусный свекольный салат с черносливом. Листья обрезал ножницами и заквасил в кадушке с солью и ржаной мукой, как другие квасят верхний капустный лист на крошево.

Остались черешки. Из них и решено было приготовить "черемшу". В конце концов, черешки и черемша - слова схожие.

В огромном бельевом тазу сварил маринад: вода, уксус, соль, сахар. В кипящую жидкость свалил охапку промытых черешков, снял таз с огня и дал остыть. Чуть обмякшие, но не сварившиеся черешки принялся выуживать из маринада и плотно упихивать в банки. В каждую банку раздавил большую дольку чеснока (покупного, тут уж ничего не поделаешь), кинул пару гвоздичин, одну-две штучки душистого перца и крошечный, на подоконнике выращенный, горький перчик. Затем вновь поставил маринад на огонь, долил в банки кипящего варева и укупорил крепко-накрепко, словно готовому деликатесу предстоит в течение сорока лет храниться в стратегических военных запасах. сила воли у меня огромна, так что первую банку я открыл лишь на следующий день.